Интересное

«Печорское Лукоморье»: как Василий Латкин открыл Коми край для российской науки

Выдающемуся сыну земли Коми в этом году исполняется 210 лет
Василий Николаевич Латкин — так звали этого странного коми — был очарованным странником, и очаровала его страна, в которой он родился и вырос, — Север России, обширный Печорский край. Фото из книги «Василий Николаевич Латкин. К 200-летию со дня рождения» (2009).

Василий Николаевич Латкин — так звали этого странного коми — был очарованным странником, и очаровала его страна, в которой он родился и вырос, — Север России, обширный Печорский край. Фото из книги «Василий Николаевич Латкин. К 200-летию со дня рождения» (2009).

Имя Василия Латкина находится в ряду выдающихся сынов земли Коми, внесших огромное влияние на ее культуру, открывшего Коми край для российской науки. В этом году коми общественному деятелю, исследователю, промышленнику и литератору исполняется 210 лет.

Наивный мечтатель

В 1837 году в Петербурге появился молодой коми. Все его имущество состояло из свертка исписанных бумаг. Коми, или, как их тогда называли, зыряне, еще с петровских времен слыли искусными наборщиками, но этот гость из северных лесов не зашел ни в одну из столичных типографий, а стал добиваться свидания с высокопоставленными лицами — управляющим министерством финансов Егором Канкрином и министром государственных имуществ Павлом Киселевым. Министерские чиновники встречали его насмешками — куда вздумал соваться мужлан! Но странный коми упорно добивался своего... Мнения чиновников разделились: одни говорили, что это просто маньяк, сумасшедший, другие называли его хитрой бестией, аферистом, прожектером.

Василий Николаевич Латкин — так звали этого странного коми — не был ни тем, ни другим. Он был очарованным странником, и очаровала его страна, в которой он родился и вырос, — Север России, обширный Печорский край. А бумаги, которые он носил с собой, были проектом. Суть его Латкин не уставал излагать канцеляристам и готов был поведать министрам: «Обратите внимание на Печорское Лукоморье, ибо там несказанные богатства и будущее России».

С.К. Зарянко. Портрет семьи Латкиных. 1848-1849. Государственный Русский музей (г. Санкт-Петербург).

С.К. Зарянко. Портрет семьи Латкиных. 1848-1849. Государственный Русский музей (г. Санкт-Петербург).

В те годы это действительно было похоже на бред сумасшедшего. Печора? Что это за страна? Знали, что она лежит между Северной Двиной и Уральским хребтом, не так уж далеко от столицы, но дика и неизведанна, как дебри Центральной Африки. Сокровища? Какие там могут быть сокровища, в дремучих северных лесах? Это же не индийские джунгли, где скрываются роскошные дворцы сказочно богатых магараджей... Живут там дикие народы — пермь, зыряне, самоядь. Нет, прожект странного зырянина не имеет под собой никакой почвы!

Открыл Печору

Устьсысольскому самоучке Василию Латкину было 15 лет, когда он впервые побывал в Печорском крае. На всю жизнь ему запомнились безграничные, как море, леса, величавые полноводные реки, стаи непуганных птиц и стада не боявшихся людей животных. Когда ему было уже 30, он снова посетил эти места. Ему хотелось не столько слышать шум вековых деревьев, сколько разведать водораздел между речными бассейнами Печоры и Волги, вероятно, чтобы выяснить, насколько осуществима идея соединения судоходным каналом этих великих рек Европейской России.

В феврале 1841 года пути осуществления задуманного снова приводят Василия Николаевича в Петербург. На этот раз он — зрелый человек, а не наивный мечтатель. Он подает Киселеву тщательно разработанный проект учреждения промышленно-торговой компании, которая принимает на свой кошт заготовку корабельного леса на Печоре. Единственная привилегия, которую испрашивает компания, — дозволение отпускать за границу оставшиеся забракованными деревья. Компания соглашалась не только бесплатно рубить корабельные деревья и доставлять их в Архангельск, но и обязывалась построить на Печоре церковь, завести училища, провести дороги и основать в устье Печоры морской порт. Второй целью Печорская компания ставила «отыскание ближайшего и легчайшего сообщения Сибири с Европой посредством Оби и Печоры».

Памятный знак Василию Латкину на Полярном Урале. Фото Сергея Васильева.

Памятный знак Василию Латкину на Полярном Урале. Фото Сергея Васильева.

Проект Латкина и на этот раз был отклонен. Не помогла поддержка влиятельных друзей. Морское министерство заявило, что печорский лес надо сберегать... для кораблестроения и на этом основании нельзя разрешать его заготовку частной компании.

Опять покидает столицу Латкин ни с чем. Однако он настойчив, надежда не оставляет его. Через два года он на свой риск и страх отправляется в новое трудное и опасное путешествие — на этот раз на поиски кратчайшего пути из Печоры в Обь.

Памятный знак Василию Латкину на Полярном Урале. Фото Сергея Васильева.

Памятный знак Василию Латкину на Полярном Урале. Фото Сергея Васильева.

«Есть на Северо-Востоке Европейской России край пустынный, малоизвестный, но таящий огромные богатства всех трех царств природы. Это край Печорский. Я стремился туда с целью исследовать и описать его и, если возможно, учредить компанию, чтобы с помощью ее капиталов развить там промышленность, пользоваться природными богатствами края, до сих пор будто забытыми и не приносящими никакой пользы», — так начинается один из самых примечательных трудов о Коми крае «Дневник В.Н. Латкина во время путешествия на Печору в 1840 и 1843 годах», которому в этом году исполняется 130 лет со дня опубликования.

«Дневник» — большой труд по исследованию зырянского края. Его описания охватывают почти все населенные пункты края, сопровождаясь многочисленными экскурсами в область далекого исторического прошлого и размышлениями о судьбах народа коми. До издания «Дневника» Латкина Печорский край был не только далекий, но и мало известный для всей образованной России. Печору и Югру знали больше по преданиям, чем по географии. Латкин открыл Печору всей читающей публике.

Движимый верой

И вот 18 июля 1843 года он уже плывет вверх по Усе, полноводной реке, правому притоку Печоры, берущему начало на склонах Урала. До Усы Латкин проделал большой путь из Петербурга по дорогам и рекам дикого края, подвергался лишениям и опасностям. Дневник его полон наблюдений над природой и экономикой края, этнографических сведений, записей о прошлом этих мест, легенд. Он записывает, что «в этой стране было торговое место, куда с одной стороны приезжали Датчане, Шведы и Норвежцы, а с другой Болгары и производили размен товаров индийских, греческих и персидских на европейские и туземные».

Он находит следы этих торжищ на берегу Печорской Мылвы, в широкой долине, которая «и по сие время называется Торговищем». Тут он видит обломки кирпичей, большие бугры и спрашивает: «Не есть ли остатки развалин зданий, в которых производился торг между жителями разных стран света?». Латкин верит в будущее этого богатого края, его мысли направлены на поиски удобных путей, которые оживили бы этот пустынный край.

До издания «Дневника» Латкина Печорский край был не только далекий, но и мало известный для всей образованной России. Печору и Югру знали больше по преданиям, чем по географии. Латкин открыл Печору всей читающей публике. Фото litfund.ru.

До издания «Дневника» Латкина Печорский край был не только далекий, но и мало известный для всей образованной России. Печору и Югру знали больше по преданиям, чем по географии. Латкин открыл Печору всей читающей публике. Фото litfund.ru.

Если предприниматели пугаются трудностей сооружения канала в горах Северного Урала, то, по мнению Латкина, можно было построить железную дорогу: «то или другое, лишь бы воспользоваться соседством Оби с Печорою, по которым вплоть до океана суда пойдут по течению».

Страница за страницей, эпизод за эпизодом... Жизненные пласты, ушедшие в древность, в историю, перемежаются бытовыми картинками: «Собаки, почуяв чужих, заурчали и были готовы броситься на пришельцев. «Видза оланныд (здорово живете)», — сказали мы, сказали мы или чуть ли не вползая в избу. «Локтэ видзя (Идите здорово)», — отвечали, ласково взглянув на нас, временные хозяева лесного жилища. «Тэ мудзин, том морт; пуксьы, шонтысь (ты устал, молодой человек; садись согрейся)», — заботливо сказал мне старший из звероловов и отодвинулся от огня, давай место неожиданным посетителям».

На несколько дней он остановился в Колвинском погосте, где встретился с молодым ученым, финским лингвистом Матиасом Кастреном и провел с ним вечер в поучительной беседе о богатстве края и о составителях русских грамматик, которым и «во сне никогда не виделось, что об их трудах позволяли себе рассуждать и притом весьма одобрительно в тундре самоедской, на берегах пустынной Колвы».

Именно в селе Колве Усинского района Василий Латкин встретился с финским ученым-языковедом Матиасом Кастреном. Сейчас здесь установлена памятная табличка коми исследователю. Фото Николая Канева.

Именно в селе Колве Усинского района Василий Латкин встретился с финским ученым-языковедом Матиасом Кастреном. Сейчас здесь установлена памятная табличка коми исследователю. Фото Николая Канева.

Неизгладимый след

Вскоре Латкин получает возможность приступить к осуществлению своих замыслов. Того, что не удавалось ему в столице, сравнительно легко достигает капитан Павел Крузенштерн, обследовавший от морского министерства в 1843 году низовья Печоры. Латкин предложил ему вступить в Печорскую компанию. Крузенштерн принял предложение и, пользуясь своими связями в столице, получил 25-летнюю монополию на разработку печорских лесов. Свои права он передал Латкину и его компаньонам. К этому времени Латкин уже имел золотые прииски в Сибири и стал состоятельным человеком.

Вскоре в Печорскую компанию вступил еще один человек, который оказал большое влияние на ее деятельность. Это был зять Латкина, крупный промышленник и общественный деятель Михаил Сидоров. Он владел золотыми приисками в Восточной Сибири, открыл и начал разрабатывать залежи графита в низовьях Енисея и намерен был проложить пути вывоза сибирских богатств с Енисея и Оби через Урал и Печору в морской порт.

Увы, усилия этих людей были обречены на полную неудачу. Слишком сильна была инерция правительственных кругов и противодействие, оказываемое купеческо-промышленными корпорациями. Печорский порт, просуществовав несколько лет, закрылся. Могущественные иностранные фирмы, державшие в своих руках всю лесозаготовительную промышленность Севера России, которым было невыгодно развитие русской морской торговли, сумели с помощью подкупа русских царских чиновников поставить Печорскую компанию в невыносимые условия. Латкин оказался банкротом и умер разоренным, не достигнув и шестидесяти лет, хотя был, по свидетельству его близких, человеком могучего здоровья.

Сборник посвящен В.Н. Латкину. Включает в себя дайджест публикаций об исследователе, а также репринтное издание его "Дневника"

Сборник посвящен В.Н. Латкину. Включает в себя дайджест публикаций об исследователе, а также репринтное издание его "Дневника"

И Латкин, и Сидоров были богаты — «сливки» тогдашнего общества. Ну и жили бы, как другие живут, копили бы богатства, наживали бы копейку на рубль. Ан нет, пошли они другими дорогами, встали в оппозицию к власть имущим, терпели от них унижения и преследования. Пусть они не видели правильных путей в своих действиях, заблуждались в своих расчетах, были наивны в своих устремлениях, болели всеми болезнями своего времени, но след, оставленный ими, оказался неизгладимым. И сейчас, спустя столетия, мы вспоминаем о них с благодарностью.

Подготовила Екатерина Савенко по публикациям Виктора Уткова, Василия Пасецкого, Александра Забоева, Валерия Мартынова.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Школа традиционного деревянного судостроения появится в Коми

Идет набор подростков, готовых участвовать в постройке двух парусных лодок и ходовых испытаниях (подробности)