«Тундра – моя душа и любовь»: откровения ненца, живущего в XXI веке по заветам прадедов и предсказывающего погоду без синоптиковфото

Сергей Лаптандер – человек, который не променяет тундру ни на что. Потому что для него это не просто земля. Это жизнь. Фото: личный архив.

Сергей Лаптандер появился на свет в тундре в 1983-м. Там же прошло детство, там же протекает и взрослая жизнь – как у дедов и прадедов. В городе у него, конечно, есть своя квартира, но заезжает он туда лишь по необходимости: за продуктами, чтобы привести себя в порядок после тундровых будней, постирать вещи, сдать добытое. А как только дела завершены – сразу назад, в чум. Туда, где дышится полной грудью. В своё личное место силы.

Рыбацкая кровь

– Тундра – моя душа и любовь, – говорит Сергей. – В город я ни за что не перееду: там каждый шаг стоит денег. Здесь я сам себе хозяин, и воздух свободнее.

Его жизнь держится на трёх китах: олени, рыба, ягода. Плюс к этому – умение управляться со шкурами и ставить сети. Спроси, что любит больше, – пожмёт плечами: всё одинаково дорого: «Тут не выберешь, тут сердце лежит и к тому, и к другому».

Любимая река Сергея – Ледгей-Яха. По ней ходили его отец и дед, теперь ходит он. Все рыбацкие хитрости передаются из поколения в поколение, как и главное сокровище – алюминиевая лодка, которой уже больше полувека.

– Досталась она мне от папы и деда, – улыбается наш герой. – Куда я без спиннинга и удочки?

Лучший сезон для рыбалки – весна и осень. Но даже зимой, когда мороз за пятьдесят, Сергей выходит на лёд: «В любую погоду, кроме пурги и метели, сидим у лунки по-дедовски». Из рыбы оленевод больше всего любит хариуса, сига и чира. Рыбацкое чутьё никогда не подводит. Если после холодов наступает тепло, градусов до десяти, значит, улов будет богатым. Северный ветер – плохой знак: рыба ушла.

– Сначала изучи тундру, привыкни к ней – а потом смело берись за дело! Летом клёв самый добрый, если ветра нет, – даёт совет начинающим рыболовам Сергей и отмечает, что за последние десять лет рыбы стало меньше, зато погода теплее. Летний улов хранят в земле – там, где даже в жару прячется зима.

Еда, жизнь и друг

Для ненца олень – это всё: еда, одежда, рога, передвижения, дом. Но Сергей на первое место ставит именно транспорт.

– Упряжку, конечно, использую! – говорит он. – Но без техники тоже не обойтись: в город добираемся на квадроциклах, болотоходах, а зимой – на снегоходах, буранах.

Летом в упряжке 5-6 оленей, зимой – 3-4. Чтобы запрячь, нужно целые сутки. Каждое животное Сергей знает в лицо: «Все они для меня особенные». Сейчас в хозяйстве 250 голов, но это, по его словам, маловато. У крепких хозяев-ненцев принято иметь 300-500. Раньше и у него столько было.

Кочёвки длятся по-разному: летом – до трёх дней, зимой – от трёх до четырёх месяцев. Пастбища выбирают, где лучше корм. Летом стадо гонят на Север, на Кару, зимой – за Урал, в горы. Помогают Сергею отец и сын.

Но самые верные помощники – собаки. Их у Сергея шестеро, вожаков двое. Но даже с ними нужно держать ухо востро: «Бывало, убегали. Всё равно собираем – у нас для этого свои свисты, крики, сзади нагоняем».

Берегите важенок

Олени зимой едят ягель, летом и осенью – листву. Лечат травами, которые растут прямо в тундре: например, от кашля сохатым дают багульник и многолистник. Плюс лечат копыта и внутренние недуги. Если требуются сильные лекарства, приходится ездить в город и делать уколы.

В стаде сейчас 70-80 важенок, около 50 быков и 50-60 телят. Приплод сильно зависит от погоды: в хороший год телят не счесть, в плохой – половина не выживает. Беременных самок берегут и охраняют от хищников. Главная угроза для малышей – песцы, вороны, лисы, орлы, росомахи. Но самый страшный враг – медведь.

– Ружьё всегда с собой – защищаемся, – говорит Сергей. – Если без ружья – криком отгоняем.

В октябре начинается забой. Оленей отбирают по упитанности и размеру, ведь чтобы купить новый снегоход, надо продать примерно сотню голов. За последние десять лет оленина сильно подорожала, как и рыба. В среднем в сезон продают 30-50 туш.

Завтра пурга!

Ягоды Сергей собирает, а грибы не берёт. Черника, морошка, брусника, княженика – всё идёт в ход. Сезон открывается в июле, к августу поспевают черника с морошкой, потом брусника. Любимая ягода – морошка, а блюда – малосольная рыба, строганина из оленины, уха, жаркое, наваристый бульон.

Праздники встречает с семьёй и гостями. Новый год – как обычный день. А вот 1 марта – весеннее торжество, его отмечают. Были раньше старые обряды, но сейчас Сергей их не держится. Зато День оленевода в Воркуте очень любит и участвовал в нём не раз.

Припоминает один древний обычай: под Новый год ставили палатку и слушали звуки – крик куропатки, вой песца, лай собаки. По этим голосам гадали, каким будет год. Что именно значили эти знаки – уже забыл. А погоду предсказывают по облакам – в этом отец большой мастер.

– Может сказать: завтра пурга! А красное солнце – к дождю, — рассказывает Сергей.

Чаи погоняем?

Самый частый вопрос, который задают оленеводу: как вы там живёте, без телевизора и связи? В чуме есть генератор – это главное спасение. Самая большая головная боль – дрова. Зимой обувь не снимают, одежды на себе много, холода почти не замечаешь. Самое тёплое место – не возле печки, а в постели, под оленьей шерстью. Летом, наоборот, в чуме жарко, спасает только ветер, а обувь летит прочь.

Режим у оленеводов обычный: ложатся в восемь вечера, поднимаются в шесть-семь утра. Едят пять раз за день. Свободного времени почти нет: работы – по горло, на улице проводят часами, а то и сутками. Отдыхают только при пурге, метели или лютом морозе. «Чай любим, – делится Сергей. – Постоянно его завариваем».

Любовь как сила

У Сергея большая семья. Старшему сыну 21 год – он сейчас учится в городе, среднему 20, дочери 17. Всех детей, как положено детям тундры, отправляли в школу на вертолёте – в мир цивилизации. Сам Сергей окончил всего три класса.

На вопрос, оленевод – это призвание или ремесло, отвечает коротко: профессия. Будущее видит в тундре, в большем количестве оленей и в их здоровье. А главная внутренняя сила, признаётся он, – любовь. К родным, к чуму, к оленям. «Ведь они для меня как семья»: говорит Сергей.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Золотая любовь тундры»: потомственный оленевод Леонид Чупров из Коми рассказал о родовом пути и любви, что длится больше полувека

Оленевод в пятом поколении из Коми поведал об удивительной истории своей семьи (подробности)