Общество

«Виноваты мы все»: осужденный за смерть пациента врач из Печоры рассказала, как можно было предотвратить трагедию

Десятки несостыковок привели к страшной трагедии и уголовному преследованию
Фото из группы памяти погибшего парня

Фото из группы памяти погибшего парня

Владимир Путин наградил орденами Пирогова медиков России за самоотверженную борьбу с COVID-19. В обширном списке — инфекционист печорской поликлиники №1 Татьяна Владимировна (Фамилию не указываем по просьбе родных героя публикации. — Прим. ред.). Во время работы чудеса, увы, случаются далеко не всегда. Часто пациентов спасти не удается. И в жизни Татьяны совсем недавно был несчастный случай, когда десятки несостыковок привели к ужасной трагедии и уголовному преследованию.

Колоссальная нагрузка

Полтора года назад в реанимации Печорской больницы умер 18-летний парень: ему ввели препарат, на который была аллергия. Его назначила доктор. В марте этого года суд постановил назначить врачу наказание в виде 1,9 лет условно и выплаты больницей 1,5 млн морального вреда маме погибшего. Налицо халатность врача, которая стоила целой жизни. Но на поверку история оказалась сложнее и неоднозначнее, обнажив, в частности, несовершенства системы здравоохранения региона.

Укомплектованность медицинскими кадрами в Печоре долгие годы оставляет желать лучшего — врачи работают на износ, оставаясь один на один с забитыми под завязку отделениями. Татьяна была единственным врачом-инфекционистом в городе почти 20 лет, подспорье в виде молодых врачей не спешило. К сожалению, это не уникальная история, доктора по всей республике привыкают к постоянной перегруженности, уже не надеясь на улучшение ситуации.

Трагический день 1 октября 2018 года Татьяна помнит по минутам. Летом и осенью того года пациентов инфекционного отделения было больше, чем обычно: в Печоре бушевал менингит и пневмония. Врач кочевала из отделения в отделение. Только около часу дня она узнала, что в больницу прибыл новый пациент Александр Зюзев: у него диагностировали кишечную или вирусную инфекцию. Между тем, согласно приказа новые больные должны обязательно должны пройти через врача приемного покоя, только он дает разрешение на госпитализацию и начало ведения истории болезни. Это правило, как и правила ПДД, писаны кровью.

Трагические обстоятельства

Как рассказала Татьяна, историю болезни парня без ведома врача медсестры отделения заполнили еще 30 сентября, когда Сашу госпитализировали в первый раз. Но тогда он от лечения отказался и уехал с мамой домой. Документ с важной отметкой об аллергии на препарат остался. Когда парень с ухудшением самочувствия попал в больницу на следующий день, медсестры решили использовать старую историю: они замазали даты с 30 сентября на 1 октября, говорит врач, но не сообщили об этом никому. Трагичность ситуации в том, что этот документ с жизненно важной информацией до доктора не довели и не рассказали о поступившем больном. Перегруженная пациентами врач, узнав о Саше спустя часы после его поступления, взяла совершенно новую историю и поспешила к парню, чтобы заполнить анамнез и назначить лечение.

Татьяна трудится на передовой борьбы с коронавирусом

Татьяна трудится на передовой борьбы с коронавирусом

— Я помню его до мелочей: взгляд, одежду, в которой он был. Я заполняла историю болезни, спросила, есть ли аллергические реакции, получила ответ «нет», — вспоминает Татьяна. Она заполнила новую историю, а позже, не подозревая о противопоказаниях, назначила лечение — смертельный для парня антибиотик.

Саша не сказал врачу, что несколько лет назад он чуть не умер от препарата Цефтриаксон во время операции по удалению аппендицита. История болезни, в которой говорилась об аллергии, не дошла до врача, потому что дежурная медсестра не сдала пост и ушла раньше времени. А мама парня была уверена, что медики все сделают верно — она ведь говорила об аллергии. Десятки несостыковок и несоблюдение порядка приема пациента привели к трагедии...

События развивались стремительно. Крик медсестры, побелевший Саша, которому вводили препарат, судороги и попытки вернуть парня к жизни.

— Я поняла, что это анафилактический шок. Кинулась к мальчику, взяла за плечи, крикнула «Почему ты не сказал?». Он задыхался, но успел сказать «Забыл, говорил вчера», — вспоминает Татьяна.

Чтобы вернуть Сашу к жизни, использовали адреналин, непрямой массаж сердца. Параллельно вызвали реанимационную бригаду. Сердце начало биться, парня увезли в реанимацию. Тогда Татьяна и узнала, что существовала параллельная история болезни с отметкой об аллергии, но без красной маркировки и обозначения анафилактический шок. Она порвала титульный лист первой истории, чтобы привести ее в соответствие с новыми данными. Татьяне стыдно за этот поступок до сих пор.

— В этой стрессовой ситуации я понимала несоответствие моих записей в истории болезни и данных на лицевой части. Нужно было не трогать историю, пригласить свидетелей, взять данные с камер наблюдения, — отметила Татьяна. Все дни она молилась за мальчика. Но 12 октября Саша умер...

Всё могло быть по-другому

Прошло полтора года. Татьяна ушла из отделения, где произошла трагедия. Позади следствие, суд. Врач каждый день вспоминает Сашу и медсестер, которые с ней работали. И не перестает думать, что все могло быть по-другому, что парня можно было бы спасти.

— Эта смерть причинила боль всем, но больше всего близким Саши. Виноваты мы все. Из этой истории надо вынести суть: если одно звено из заведенного порядка выпадает, то нарушение порождает следующее нарушение, которое приводит к трагедии. Инструкции нельзя нарушать, — подытожила врач.

Кстати, врач подала апелляцию в Верховный суд на решение суда первой инстанции, но приговор оставили без изменения. При этом заседание провели без заинтересованной стороны: Татьяна не могла присутствовать на нем из-за опасности заражения: она как врач-инфекционист работала на передовой борьбы с коронавирусом в красной зоне больницы. Почему заседание из-за невозможности присутствия не перенесли, родным осужденного врача до сих пор неясно.

Мнение пострадавшей стороны

— Поскольку коллегия по гражданским делам Верховного суда постановила оставить приговор суда первой инстанции без изменения и апелляционную жалобу без удовлетворения, то считаем это решение совершенно обоснованным и законным. Считаем, что приговор был мягким, так как халатность в отношении жизни человека должна быть исключена. Однако решение суда обжаловать не стали, так как в целом с ним согласны: врач признана виновной, статьи квалифицированы правильно. Да, врач говорила, что докторов мало, что принимала все меры, что мальчик не сказал про аллергию (Но как он мог не сказать? Он ведь хотел жить и боялся боли). Но нам, как потерпевшей стороне, было бы легче, если бы врач попросила прощения от всего сердца, что на ней лежит определенная ответственность как на докторе, в больнице которой умер пациент, но этого раскаяния мы не увидели, — считает руководитель частной юридической фирмы Александр Адевосян, который представлял в суде интересы пострадавшей стороны.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Тест на коронавирус мне сделали на девятый день заболевания»: воркутинка — о том, как диагностируют COVID-19

Девушке ставили диагноз ОРВИ и не делали тест, в то время когда она уже больше недели была носителем инфекции (подробности).