Любовь к жизни на холстах: истоки творчества художника из Троицко-Печорска Энгельса Козлова

Советский художник из Коми Энгельс Козлов.

Благословенные берега трёх полноводных рек европейской России – Печоры, Волги и Невы – стали главными пристанями жизни советского живописца Энгельса Козлова, определив характер и направленность его творчества. Они напитали глаза дивной красотой родной земли, а окружавшие люди утвердили в нём представление о непреходящих духовных ценностях. Сегодня, 24 марта, исполняется 100 лет со дня рождения выдающегося сына Земли Коми. О становлении человека и художника расскажет «КП-Коми».

Жажда прекрасного

Родина художника – старинное село Троицко-Печорск, расположенное в верховьях Печоры. Сюда в 1925 году из вычегодской деревни Большой Кожмудор перебрались родители будущего художника – Василий Прокопьевич и Мария Ивановна Козловы. В 1926 году у них родился первенец, имя для которого отец нашёл в «красном календаре». И в детстве, и после все звали его просто Гелей. Погодком стала сестра Эмилия.

Семья Козловых: Энгельс Васильевич, Мария Ивановна, Василий Прокопьевич, Эмилия Васильевна. Сыктывкар, 1961.

Предки отца и матери – вольные крестьяне, рыбаки и охотники, издавна жившие на Вычегде. Крепостного права здесь не было. Василий Прокопьевич отвоевал солдатом-артиллеристом всю первую империалистическую войну, с которой он вернулся с Георгием на груди. Служил он и в Красной Армии, а позже возглавлял в Троицко-Печорске райпотребсоюз, работал бухгалтером-счетоводом. Мария Ивановна отличалась редким трудолюбием. Она не только вела в доме хозяйство, но прекрасно шила, занималась рукоделием, чем поддерживала семью. Именно дома было привито уважение к труду к рабочему человеку, ставшее потом нравственным стержнем всего творчества Козлова.

Белая ночь на Печоре. 1969.

На берегу синей Печоры Геля неосознанно подвергся могучему воздействию северной природы – не от неё ли впервые вспыхнул свет восторга в глазах ребёнка и дрогнула маленькая струнка в душе, пробудив в ней жажду прекрасного?

Первые детские впечатления художника связаны с родным домом, с окружающей мальчика суровой, величественной природой. В памяти сохранились сменяющие одна другую картины, навеянные длительной поездкой па пароходе по Печоре: сине-серебристый плес реки с расходящимися кругами от прыгающих хариусов, каменистые откосы берегов, увенчанных мохнатыми елями, песчаные отмели и заливные бархатистые пожни, за которыми простирается тайга – парма, как её здесь называют. Эти воспоминания постоянно подкреплялись и обогащались другими, не менее яркими, также связанными с дальними водными путешествиями по Печоре и Вычегде к родным отца и матери.

Брусника. 1972.

Дальнейшая судьба

Неизвестно, как сложилась бы жизнь художника, если бы в семилетнем возрасте его не поразил тяжкий недуг. Козловы были вынуждены переехать в 1935 году в Сыктывкар. Мальчик мог теперь передвигаться только на костылях. Это лишило живого ребёнка возможности участвовать в подвижных играх сверстников и поневоле заставило искать других занятий – появилась страсть к чтению.

Читать и писать мальчик научился задолго до того, как пошёл в школу. Учёба давалась ему легко. В виде исключения Козлова приняли в городскую библиотеку для взрослых, в детской книг для него уже не хватало. Журналы «Искусство» и «Юный художник» Геля просматривал регулярно и внимательно. Интуитивно, многого ещё не понимая, подросток тянулся к большому искусству, «дыхание» которого доносили до маленького городка помещаемые в этих журналах статьи и воспроизведения картин русских и советских художников.

В шахтеры. 1966.

Когда началась Великая Отечественная война. Козлову исполнилось 15 лет. По возрасту его могли на фронт забрать. Но когда Энгельс в военкомат на костылях пришёл, да ещё зрение минус 5, там сказали: иди, гуляй...

Ещё до войны Энгельс посещал изостудию сыктывкарского Дома пионеров. Однако решение стать художником пришло не сразу – после окончания школы он поступил на исторический факультет Коми пединститута. Проучившись год, Энгельс приезжает в Ленинград.

Вобла на синей тарелке. 1971.

В 1946 году в Институте хирургии ему сделали операцию, позволившую, наконец, встать на ноги. Едва оправившись от длительного послеоперационного лечения, Козлов возвращается в Сыктывкар. Встреча летом 1947 года с давним товарищем Константином Парневым предопределила дальнейшую судьбу художника. Бывший фронтовик, сумевший к тому времени закончить два курса Пензенского худучилища, убедил юношу поехать вместе с ним в Ярославль. Несмотря на то, что к началу приемных испытаний они опоздали, Козлов успешно сдал экзамены по живописи и рисунку и был зачислен па второй курс художественного училища.

Вера в свои силы

На берегах великой Волги, в былинном Ярославле он впервые по-настоящему прикоснулся к искусству. В жизни Энгельса это был очень важный этап: он поверил в свои силы и понял, что не ошибся в выборе профессии, ставшей его призванием. Горячая любовь к искусству помогала переносить трудности послевоенного времени.

Успешно окончив третий курс, Козлов принимает решение переехать в Ленинград и поступить на четвертый курс художественно-педагогического училища, где тогда учился его друг по Сыктывкару Рем Ермолин.

Портрет художника Рема Ермолина. 1964.

– Осенью 1949 года, – вспоминал художник-педагог С. М. Соколов, – в училище, которое помещалось тогда в одной из средних школ в Новой деревне, появился высокий черноголовый парень в очках. Он немного хромал и опирался на трость. Своей простотой и открытостью новый наш сотоварищ расположил всех к себе. Я обратил внимание на хорошую подготовку Гели. Он был прирожденным живописцем.

В душе Козлова зрела уверенность, что настала пора переступить порог легендарного здания на набережной Невы, друзья также советуют не терять год. Летом 1950 года, представив экзаменационной комиссии Института живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина домашние и училищные работы, Козлов получает допуск к экзаменам. Впервые, согласно требованиям к поступающим на живописный факультет, ему пришлось писать обнажённую модель...

Обнажённая модель. 1952.

Заветные двери старейшего учебного заведения страны раскрылись перед 24-летним студентом. С трепетом и волнением вступил он в стены, в которых ему предстояло провести шесть лет напряжённого труда вдали от родного города. Учился Козлов увлечённо, с большой самоотдачей, как бы нагоняя упущенное из-за болезни время. Очень скоро он оказался в числе лучших студентов института. Но главным, за что его уважали однокурсники, была душевная отзывчивость, способность откликнуться па чужое горе, вовремя прийти па помощь. На Неве, в бессмертном городе неописуемой красы и славы Энгельс стал художником.

Закрутилось

В 1955-ом Энгельс с художницей Галиной Смирновой, которая училась в Институте на курс старше, сыграли скромную свадьбу в «Астории». «Гордись, – с улыбкой вспоминал художник, – тебя всю жизнь осеняет ангел». Ведь Энгельс по-немецки значит ангел. У болгар, у греков много таких имен и фамилий: Ангел, Ангелопулос, Ангелов.

Портрет жены. 1973.

После участия на Всесоюзной выставке Козлова перевели из кандидатов в члены Ленинградского Союза художников по секции живописи. Первые его самостоятельные шаги на поприще искусства были трудными. Лишь осенью 1958 года Козлову, наконец, предоставили место в одной из комнат, арендуемых Союзом на третьем этаже Ленинградского филиала Центрального музея Ленина.

Пятеро живописцев работали вместе, в большой комнате, жались к окнам, «мастерские» разделяли холщовые занавески. В тесноте, да не в обиде: жажда работы, творчества, молодость брали своё. В этой-то «мастерской» Козлов написал две первые картины: «Домна Каликова» (1959) и «Судоремонтники» (1960). Этому предшествовал целый ряд пейзажей, этюдов, жанровых композиций, исполненных летом во время поездок в Кострому, на родину жены. Поездки в Сыктывкар также дали несколько интересных работ.

Галина Смирнова, Энгельс Козлов с дочерью Машей. Ленинград, 1966.

– А потом закрутилось. Был и секретарём правления ЛОСХа, и первым замом, и членом правления Союза художников СССР. Долго работал председателем молодёжного объединения ЛОСХа, подобрал «с улицы» сотни молодых художников, больше 300 человек мы в Союз приняли... Иду как-то по Невскому, окликает солидный гражданин. Не узнаю. Оказывается, один из тех молодых, кого я принимал в Союз, делал его выставку, – вспоминал как-то в интервью Энгельс Васильевич.

Проникновенно, с большой любовью написан небольшой «Портрет Гали». Живописец пристально вглядывается в черты липа близкого ему человека. Подвижные и короткие мазки хорошо передают объёмность и мягкую текучесть сложных форм лица, живые и нежные краски которого контрастируют с тёмно-синим цветом платья, почти сливающимся с фоном. Выразителен спокойный, чуть задумчивый взгляд молодой женщины, исполненный доброты и душевной ясности.

Портрет художницы Галины Смирновой. 1975.

К истокам

Весной 1959 года Козлов с семьёй поселяется в Лисьем Носу, близ Сестрорецка. Жизнь в этом отдалённом пригородном районе Ленинграда имела свои преимущества – возможность постоянной этюдной практики и наблюдение за скромной северной природой. Оценивая период становления таланта художника, нельзя не отметить обилия творческих замыслов, многие из которых, к сожалению, остались неосуществлёнными, иные же оделись в плоть и кровь художественных образов спустя десятилетия.

Машенька. 1965.

Летом 1962 года Козлов впервые побывал на буровой близ Ухты, где разворачивались тогда грандиозные работы по разведке и добыче нефти в Республике Коми. Впечатления от поездки надолго завладели художником. Запомнились прежде всего люди, умело и сноровисто работавшие у грохочущих машин, управлявшие сложными агрегатами. Живописец понял, что встретил, наконец, своих героев, глубоко импонировавших ему надёжностью, присущей рабочему человеку, скромностью, с какой они выполняли свое нелёгкое дело.

Буровики на Колве. 1972.

Одновременно возникла мысль написать картину о шахтёрах, и, ещё не представляя себе ясно сюжет будущего произведения, Козлов летом 1963 года отправился в далекую Инту, расположенную на границе с Заполярьем, – ему хотелось своими глазами увидеть труд современного шахтёра, ближе познакомиться с рабочими. Жизненный материал настолько увлёк Козлова, что он дважды после этого побывал в Инте, в общей сложности написав там около сорока портретов и этюдов шахтеров.

– Портрет, пожалуй, мой любимый жанр. Их я написала больше сотни за 50 лет творческой жизни. Среди них есть вещи, за которые мне не стыдно, – признавался художник.

Нефтяники Печоры. 1973.

Энгельс Васильевич вошёл в историю отечественного искусства целой галереей художественных образов, запечатлевших современника. Участник более 180 выставок, в том числе всесоюзных, российских, международных и республиканских, Энгельс Козлов обладает эмоциональным языком, говорящим о красоте жизни и человеческого жития. Его работы экспонировались на вернисажах в Англии, Франции, Италии, Швейцарии, Финляндии, США. Истоки его творчества во многом восходят именно к малой родине: именно на север совершает художник большинство творческих поездок. Произведения его не только подобны жизни, они сама жизнь в её бесконечных оттенках и переливах.

ЦИТАТА

— Я был и остаюсь сторонником реализма, – говорил Энгельс. – Мне нравятся Суриков, Нестеров, Корин, Врубель, Серов, Рылов. В Эрмитаже — Рембрант, испанцы Эль Греко, Веласкес и Гойя, из итальянцев — Тициан, монументальные полотна Тинторетто, более камерные у Веронезе. Это великие колористы. Видел вблизи «Джоконду» в Лувре, ещё в 1973-м, когда она не была закрыта пуленепробиваемым стеклом, но не уловил, чем она привлекает зрителей…

Подготовила Екатерина Чернуха по публикациям Е. Гусевой, Л. Кочерган, Е. Голубева.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Хоть без любви, но брак был нужен»: знаток коми музыки Прометей Чисталев с супругой Прасковьей прожили вместе почти 25 лет, но остались чужими друг другу

27 февраля коми композитору — 100 лет. О творческих поисках и непростых судьбах расскажет «Комсомолка» (подробности)